Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

ФЕСТИВАЛЮ NET - ДА!

Фестиваль «Новый Европейский Театр»:NET открывается сегодня вечером.
В этом году он впервые пройдёт на сценах двух столиц — в Москве и Санкт-Петербург.


Collapse )

Михаил ГУРЕВИЧ
promo mihailgurevitch december 31, 2018 17:23 54
Buy for 20 tokens
Год назад кинематографических собак - символов уходящего уже года - набралось у меня аж на два поста. Вы думаете - свиней в кино меньше? Как бы не так! Я начал с фильма, где свинская тема уже в названии. Но начнём с ещё более ранней классики. «Весёлые ребята». Вот где такого…

В ТЕАТРЕ У НИКИТСКИХ ВОРОТ ЖДУТ «ЛОЛИТУ» И «МУДРЕЦА»

Театр «У Никитских ворот» открыл 37-й сезон - пресс-конференцией в ТАСС и традиционным сбором труппы.

Collapse )

Михаил ГУРЕВИЧ

В ТЕАТРЕ У НИКИТСКИХ ВОРОТ СПОЮТ «ПЛЯШУЩИХ ЧЕЛОВЕЧКОВ»

14 августа Театр «У Никитских ворот» открыл 36-й сезон.

На традиционном сборе труппы художественный руководитель театра Марк Розовский рассказал о предстоящих гастролях и ближайших премьерах.
Первая из них – мюзикл по повести Пушкина «Капитанская дочка», музыку к которому написал Максим Дунаевский, режиссёр и автор сценической редакции и текстов песен – Марк Розовский.
Collapse )

Михаил ГУРЕВИЧ

«ЗВЕЗДА ТЕАТРАЛА» ОТМЕЧАЕТ ЮБИЛЕЙ

«Звезда Театрала» засияет в десятый раз!
Мой ЖЖ покажет прямую трансляцию вручения зрительской Премии.


Collapse )
Михаил ГУРЕВИЧ

«ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО». СУДЬБА БАЛЕТА

В музее «П.И. Чайковский и Москва» открылась выставка «Лебединое озеро». Судьба балета на главных сценах Москвы и Петербурга».
Проект посвящён 140-летию премьеры, которая состоялась на сцене Большого театра.

Выставка рассказывает об истории создания первого балета Чайковского, его драматичном пути к вершинам мировой славы, о «звёздах» балета и выдающихся балетмейстерах, в чьём творчестве «Лебединое озеро» сыграло важную роль.
Выставка открывается рассказом о работе композитора над музыкой к «Лебединому озеру», о премьере в Большом, ставшей провалом, о подлинном рождении балета, которое состоялось в Петербурге более чем через двадцать лет после московской премьеры, когда композитора уже не было в живых. Ключевыми экспонатами здесь стали автограф партитуры балета и напечатанное 1890-е годы в издательстве «П.И. Юргенсон» переложение «Лебединого озера» для фортепиано (совместная работа Чайковского и Николая Кашкина). Представлены и уникальные московские афиши балета; фотографии первых исполнителей «Лебединого озера»; раритетные театральные сапоги «самого первого» принца Зигфрида (танцовщик Александр Гиллерт).
Значительное место в экспозиции уделено знаменитым русским и советским балеринам, блестяще исполнявшим на сценах Большого и Мариинского (в советское время - Ленинградский государственный театр оперы и балета имени Кирова) театров партии Одетты-Одиллии: Агриппины Вагановой, Веры Трефиловой, Ольги Лепешинской, Галины Улановой, Ирины Тихомирновой, Майи Плисецкой, Елены Рябинкиной.

Экспонируются многочисленные сценические костюмы, по которым можно проследить эволюцию образа; фотографии и портреты танцовщиц, фарфоровые и бронзовые статуэтки, личные вещи.
Экспонаты выставки знакомят с балетным спектаклем «Лебединое озеро» в интерпретациях выдающихся балетмейстеров прошлого и наших дней (Мариус Петипа, Агриппина Ваганова, Асаф Мессерер, Юрий Григорович). Каждый из хореографов творчески осмыслил драматургию, привнес новое в идейный замысел композитора. Так, петербургские постановщики Мариус Петипа и Лев Иванов заменили трагический финал на счастливый конец; Александр  Горский в Москве и Агриппина Ваганова в Ленинграде разделили партии Одетты и Одиллии между двумя исполнительницами; в редакции Юрия Григоровича чародей Ротбарт трансформировался в Злого гения, обрел танцевальный язык и неформально стал одним из главных персонажей балета. Своеобразие каждой хореографической редакции «Лебединого озера» раскрывается в фотографиях балетных сцен, рисунках, эскизах декораций и костюмов художников Петра Ламбина, Михаила Бочарова, Феодосия Козачинского, Сергея Самохвалова, Симона Вирсаладзе и других.
Выставка основана на подлинных материалах из фондов Всероссийского музейного объединения музыкальной культуры имени Глинки, Государственного центрального театрального музея имени Бахрушина, Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства, а также из личных коллекций заслуженной артистки РСФСР Елены Рябинкиной и художника-фотографа Ларисы Педенчук.

Копии афиш и эскизов костюмов предоставлены Музеем Государственного академического Большого театра России.


По выставке проводятся экскурсии. Гости услышат интересные истории о выдающихся отечественных балеринах, блестяще выступавших в Большом и Мариинском театрах в образах Белого и Чёрного лебедей. Получат ответы на вопросы, кого называют «балериной Чайковского», почему знаменитая артистка Большого Ольга Лепешинская внезапно отказалась танцевать партию Одетты-Одиллии, сколько лет Майя Плисецкая исполняла ведущие роли в этом балете, а также увидят личные вещи знаменитых прима-балерин - эффектные балетные пачки, пуанты, головные уборы.

Михаил ГУРЕВИЧ

Я И НАША ТЁТЯ

Александр Александрович Калягин отметил юбилей. Ура! Грех не вспомнить, что я в далёкие и славные девяностые брал у него интервью.

Первое на его сайте аж в двух местах.
В разделе СМИ

http://kalyagin.theatre.ru/press/719/

И в блогах

http://www.kalyagin.ru/ru/blog/317/

Вот оно.

В нашем доме ваша тетя. Она нам поможет? А мы - ей?

Александра Калягина,
по-моему, узнали все после того, как он сказал: «Здравствуйте, я ваша тетя!». Но недавно к внушительному списку его ролей и почетных званий прибавилась еще одна строка: член совета движения «Наш дом Россия».

— Как вы оказались в «Нашем доме»?

 — Я никогда не думал что в пятьдесят лет начну осваивать новые профессии и искать в себе новые грани Не думал, что буду худруком театра « Еt cetera». Это для меня новая должность и я учусь, как в молодости учился актерской профессии. Худрук — и хозяйственник, и финансист, и добытчик денег, и за идеологию театра отвечаешь, и за людей ответственность громадная. А раньше я отвечал только за роль, за слова автора и за то, что мне прикажет режиссер.

Теперь новая грань — я выдвинут в движение «Наш дом — Россия». Я никогда не был партийным, не был в КПСС, хоть и роль Ленина сыграл. Мне тогда одна очень уважаемая актриса МХАТа сказала: «Саша, ты прошел уже партминимум и тебе пора вступать в партию». Я считал, что искусство, актерство должно быть внепартийным, хоть нас учили по-другому: художник — это прежде всего проводник линии партии.

Так вот, когда мне позвонили из аппарата Черномырдина и предложили вступить в НДР, я это предложение принял. Меня подвигло к этому несколько причин. Во-первых, искренне говорю, поступок Черномырдина в переговорах с Чечнёй. Через долготерпение, пройдя труднейший путь, суметь договориться — это мужество. Моя профессия научила меня прежде всего договариваться — и с режиссером, и с партнером по сцене… И я знаю, что это такое. Поэтому поступок премьера мне просто понравился. И еще меня подвигла ситуация с моим театром. Надеюсь, мое членство в НДР все-таки поможет театру жить.

— Мы знаем много примеров, когда ушедшие в политику актеры и режиссеры и политиками не становились, и, что самое обидное, теряли как творцы. Но вас, Тихонова, Баталова некоторые сильно критиковали именно за то, что вы пошли в «партию власти»: мол, скоро от них газом запахнет.

 — Что я должен сказать на это? Честно говоря, меня это не волнует. В пятьдесят три года, я думаю, мне есть, что ответить — хотя бы ролями, творчеством. С моей точки зрения, художнику, по большому счету, никогда не нужна власть. Нужны кусок хлеба, вода, холст, сцена, кинопленка, чтобы он творил. Поэтому то, что я участвую в этом движении, меня это уже не испортит и не поднимет. И я говорю об участии только в одном смысле: могу ли я помочь?

Мне бы искренне хотелось принести одну-единственную пользу: содействовать стабильности! Надоели потрясения, надоели революции. Хочется постепенности.

Я никогда не участвовал в идеологической борьбе и, наверное, поэтому сумел много сделать. Когда я вижу, как некоторые мои коллеги активно становятся политиками, меня это пугает, и я чувствую, как мои любимые люди уходят от меня. Понимаете: живые уходят. Актёр, режиссёр, литератор — это профессии очень тонкие, это совсем другие средства воздействия на зрителей, на публику, на толпу, нежели у трибуна и популиста.

— Помню, вы сказали, что вам претят «специалисты», которые, как хрущёвская бабушка Заглада, могут высказываться по любому поводу. Может быть, «Наш дом — Россия» отнимается в лучшую сторону от иных блоков тем, что он укомплектован настоящими профессионалами?

 — Вполне. Меня обнадеживает, что многие вещи политике становятся профессиональными. И то, что в НДР, например, и не только в НДР люди становятся профессиональны по большому счету. Этим они приходят к нормальному, к мировому человеческому существованию. Профессионализм — он везде профессионализм. На любой стороне земного шара. Специалист-профессионал нужен везде. Я вижу, как язык некоторых наших политиков (увы, их еще очень мало) становится профессиональным.

— В одном недавнем интервью вы сказали: «Именно театр, как ни странно, может превратиться в самую нормальную демократическую организацию». А я еще в 1987 году в журнале «Театр» прочитал, как в неком театре трудовой коллектив демократическим большинством изгнал главного режиссера, который заставлял не опаздывать на репетиции. Нужна ли нам такая «демократия»?

 — Я принадлежу к тем актёрам, которые любят диктаторство. В силу того, что профессия актера или другая профессия, связанная с искусством, требует жесточайшей дисциплины, внутренней дисциплины.

Но у художника это часто входит в противоречие со свободой мысли. У меня больше свободы мысли, рассуждений, фантазий, мечтаний, но с дисциплиной у меня плохо. С дисциплиной не в смысле «пришёл — ушёл», а с дисциплиной творческой. Мне нужен поводырь, мне нужен хороший диктатор, который умно бы со мной разговаривал, и я бы не бессмысленно подчинялся ему, а знал бы, ради чего я это делаю. Который меня подчинял бы своей любовью, уважением к моим слабостям — и как результат глубоким уважением к моей личности. Такой был Анатолий Васильевич Эфрос. Он любил актёрские амбиции, был чуток к нашим проявлениям. Иногда он гневался, иногда ненавидел, ругался, обижался, писал письма актёрам. Но это от дикой любви к своим ученикам, которых он сделал великими, прекрасными актёрами.

— А вы в своём театре — диктатор?

 — Конечно, нет. Хотя, может, у меня вид такой суровый: крепкий, лысый…

— Как, кстати, дела у вашего театра? Вы по-прежнему играете в новоарбатской высотке на птичьих правах?

 — Плохие дела! Два года не могу добиться встречи с Лужковым. Я встретился с Черномырдиным, поговорил с Филатовым. А с Лужковым — не могу. Я думал (теперь, в пятьдесят три года это уже можно сказать), что я что-то значу для театральной России. Конечно, я понимаю, что можно не любить актера Калягина, но я уверен, что чем больше ты демократ, тем больше должен обладать умением поговорить с человеком, которого ты не любишь. Я написал восемь писем Лужкову, и никакого ответа. А ведь речь идет об одном только — поговорить. Просто поговорить. И если эта беседа с уважаемым Юрием Михайловичем Лужковым состоится — это будет нормальное участие в судьбе театра, и тогда я пойму, что премия Станиславского мэру дана не зря.

Ведь не одни мы мучаемся. Петра Наумовича Фоменко не надо мучить. У человека больное сердце — зачем он мучается тоже без помещения? И Роман Виктюк без помещения.

— Вы встречали в жизни людей, похожих на вашего героя из фильма «Допрос» — следователя Сейфи? Готовых идти по лезвию ножа за правдой?

 — Встречал. Это отец моей жены. Разведчик Константин Иванович Глушенко. Он никогда не врал, хотя ему было очень тяжело. Я не такой, конечно, как Сейфи, и в силу своей профессии вынужден искать компромиссы, искать, как уже говорил, общий язык с разными партнёрами. Не всегда играешь драматургию, которая тебе нравится. Поэтому компромиссы в нашей профессии неизбежны и даже обязательны. Но тягой к правде, к поиску этой правды, Сейфи мне дорог. Думаю, эта роль следователя помогла мне в человеческом становлении.

— Вы поставили «Прохиндиаду-2». Почему юркий и шустрый Сан Саныч Любомудров не вписался в новую действительность, хотя вроде был для неё-то и предназначен? Грустный фильм получился.

 — Да, это как бы прощание с моим поколением. Те, кому сорок, пятьдесят — они вряд ли впишутся в эту новую историю. Не потому, что они биологически должны исчезнуть, а просто слишком сильный психологический удар не каждый выдерживает. И мой Прохиндей, который умел жить в советское время, знал все ловушки, все обходные пути, даже такой профессионал не ожидал тех ловушек и подножек, что подставила ему новая жизнь. Все можно предусмотреть, но, оказывается, не предусматриваешь чего-то элементарно простого в сегодняшней ситуации и вдруг ты оказываешься в прямом смысле на обочине дороги, на обочине. жизни. Да, фильм получился грустный неожиданно. Поверьте, я умею смешить и хотел бы, чтобы зрители смеялись, но ситуация, в которой мы живём, оказалась очень печальной. По-моему, мы простились с тем временем, когда жили по принципу: «Ты помоги мне — я помогу тебе».

— А что же вы прохиндеевского начальника Виктора Викторовича «крестным отцом» сделали? В 85-м как мы его воспринимали — пришел новый человек, «начальник в джинсах», прогрессист. А через десять лет — мафия.

 — Ну как и все. Как в жизни. Джинсы, демократ… А потом — ручки за спину.

— Один партийный лидер, с которым НДР придётся бороться, сказал, что все партии записали себе «отыгравших свое актёров». Надеюсь, это к вам не относится?

 — Уж ко мне-то — точно не относится! В «Ленкоме» я сыграю вместе с Николаем Караченцовым пьесу «Чешское фото», которую ставит автор — Александр Галин. В своем театре я ставлю «Лекаря поневоле» Мольера — изумительные декорации Дургина, костюмы Черновой. Будет у нас Пиранделло «Прощай, Джекомино» — пьеса, которая у нас никогда не ставилась. Дай Бог здоровья Семену Давыдовичу Арановичу — он выздоровеет и продолжит съемки фильма «Агнос дэй» — Святой день". У меня там одна из главных ролей — писателя. Анатолий Гребнев написал трогательный смешной сценарий «Большой спорт для маленького человека» — скоро должен запуститься на «Мосфильме». Возможно, я возьмусь за постановку фильма и сыграю в нем главную роль.

— В фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» — финальная сцена: «Мне тридцать пять!» Теперь вам пятьдесят три (наоборот), вы чувствуете: что-то не сделано и, наверное, уже не получится?

 — Я боюсь гневить свою судьбу. Много из того, что я сделал, я сам не ожидал. Мне дарили такие роли, которые не шли в русле моего амплуа. Это было такое счастье! Что сыграл — то и сыграл. Так суждено было.


Михаил ГУРЕВИЧ

Кстати - после этого интервью, вышедшего в правительственной газете, Лужков всё-таки вышел к Калягину на связь.
Так что я в какой-то мере считаю себя крёстным отцом калягинского театра.
:)))

УХА ОТ СПАРТАКА МИШУЛИНА - ГОСТЕПРИИМНОГО, НО ОСТОРОЖНОГО

В день юбилея Спартака Мишулина не могу не процитировать моё любимое место из книги Александра Ширвиндта.


Ах, гастроли застоя!
...
Только очень дальновидные и серьёзные артисты умели правильно подготовиться к долгим гастролям. Например, в голодную Италию. Пижоны, типа меня с Андрюшей Мироновым, делали вид, что не будут крохоборствовать: «Чёрт с ними, со шмотками! Один раз живем». Все эти пижонские настроения кончались через секунду после приземления, но было уже поздно: есть хотелось, а в чемоданах, кроме кривой палки сухой колбасы, ничего. И начинались муки бродяжничества с протянутой рукой.



Рим! Прославленный коллектив расселяется в пригородном мотеле, где у каждого из «первачей» свой коттедж и лужайка при нём. Коттеджи все не пронумерованы, а имеют экзотическо-ботанические названия: «Лилия», «Роза», «Эдельвейс». Помывшись в «Розе» и откусив копчёной колбасы, мы с премьером стали думать: к кому? Выбор был невелик, ибо закон гастрольных джунглей очень суров. Через лужайку уютно светился коттедж «Эдельвейс» – место проживания Спартака Мишулина. Поколебавшись минуту-другую, мы короткими перебежками пересекли лужайку и поскреблись в дверь всегда гостеприимного, но крайне осторожного Спартака.

– Кто? – услышали мы испуганно-хриплый голос хозяина, как будто в далекой сибирской сторожке зимой неожиданно постучали в дверь.
– Спартачок, это мы.
– Одни?
– Одни.
– Сейчас.

Раздался звук чего-то отодвигаемого, потом погас свет, повернулся ключ, и сквозь щель полуоткрытой двери мы протиснулись в жилище. А жилище «Эдельвейса», надо сказать, было удивительно роскошно-уютным. Огромная зала с ковром, камином и телевизором, низкие кресла около лакированного стола, направо – глубокий альков с неимоверно широкой кроватью и вдалеке, за дубовой дверью, совмещенный санузел метров тридцать с ванной-бассейном, биде и двуспальным унитазом. Все это стояло на белом мраморном полу с подсветами.
Духота и жара в «Эдельвейсе» были невозможными – все окна закрыты, металлические жалюзи спущены, темные шторы задёрнуты. Сам гастролёр, босой, в длинных семейных трусах и больше ни в чем, радушно сказал: «Ну что, проголодались? А я предупреждал! Пошли!»

Вдали, в центре санузла, горел костёр. На мраморном полу лежал кусок асбеста (для изоляции), стояла костровая тренога, висел котёл, и горящий экономно сухой спирт подогревал булькающее варево. Рядом находился открытый большой чемодан с исходящим продуктом. Там было все, включая можайское молоко.

В данный момент варилась уха из сайры. Хозяин раздал складные ложки и пригласил к котлу. Готовил Спартак незамысловато, но очень сытно. Беда заключалась в том, что оголодавшие коллеги и сам хозяин никогда не могли дождаться окончательной готовности пищи и начинали хлебать полуфабрикат. По мере сжирания содержимого котла возникала опасность недоедания, и по ходу трапезы в котёл бросался тот или иной продукт из чемодана.
Так я никогда не забуду удивительного вкусового ощущения, когда в ту же уху (это фирменное гастрольное блюдо Мишулина) влили банку сладкой сгущёнки.


Спартак со своим костром прошел многие подмостки мира. Он варил за кулисами Гамбурга, в гримёрной Будапешта, на обочине автобана Берлин – Цюрих… Его кухню обожали все – от Плучека до рабочего сцены. Помню, заходили на огонёк его закулисного костра и немецкие актёры – хвалили!

Михаил ГУРЕВИЧ

В ДЕНЬ ВЛЮБЛЁННЫХ МИККИ МАУС ИДЁТ В БОЛЬШОЙ ТЕАТР

Канал Disney покажет приключения Микки и Минни в Москве!

В 2016 году компании Disney в России исполняется десять лет! Специально к этому знаменательному событию аниматоры Disney создали короткометражный мультфильм «Большой балет», посвященный приключениям Микки и Минни Маус в Москве. Премьера нового эпизода мультсериала «Микки Маус» о знакомстве легендарных персонажей с русской культурой состоится 14 февраля в 19:25 на Канале Disney.

Москва – один из любимых городов Микки и Минни, и они каждый раз с большой радостью сюда приезжают. За последние десять лет Микки Маус, главный символ Disney, несколько раз посещал Москву со своей очаровательной подругой Минни. В 2008 году они впервые вместе побывали в Большом театре, где со сцены приветствовали юных гостей благотворительного вечера компании Disney. Новый короткометражный мультфильм «Большой балет», созданный специально к десятилетию российского офиса Disney, отчасти повторяет реальные события, ведь в центре его сюжета – поход Микки и Минни в легендарный Большой театр.

При создании мультфильма, сценарий которого был написан совместно с российским офисом компании, аниматоры студии Disney черпали вдохновение в ярких образах и символах русской культуры. Основное действие серии развернётся в главном театре страны, где Микки и его спутницу ждёт незабываемый вечер, который не обойдётся без сюрпризов. После посещения Большого театра Микки и Минни совершат зимнюю прогулку на санях в виде яиц Фаберже. Герои заедут на Красную площадь и увидят такие архитектурные достопримечательности, как Собор Василия Блаженного и памятник Минину и Пожарскому.

Анимационный сериал «Микки Маус» представляет собой современные приключения Микки, Минни, Гуфи, Плуто, Дональда и Дэйзи в разных странах. В предыдущих сериях герои уже успели побывать в Токио, Пекине, Париже, Нью-Йорке и других городах мира. Пришло время увидеть, как Микки и Минни проведут время в Москве.

Михаил ГУРЕВИЧ